Про пионерский лагерь

пионерважатая

Пока младшие отряды пели вокруг костра песни, Дроздов отошел в темноту покурить. Там–то его и поймала с сигаретой вожатая Лиля.
— Попался, Дроздов, — Лиля Викторовна возникла как из–под земли. Коля как стоял с сигаретой во рту, так и остался стоять. Лилька вынула у него сигарету, бросила и затоптала. — Значит так — одно письмо родителям, другое в школу!
Дроздов испугался. Он испугался не столько школы, сколько своего отца, который, получив такое письмо, спустит с Дроздова–младшего штаны и выдерет ремнем. В пятнадцать лет Коле было уже слишком унизительно подвергаться такому наказанию. А отец у Коли был суровый и быстрый на руку.

— Лиля Викторовна, — сказал он, — я ж не в затяжку! Просто тут сигарету нашел и попробовал один раз. Думаю, чего это все курят? Такая гадость! Не пишите писмо, я больше не буду. Честное пионерское! — он сделал салют. — Я до этого никогда не курил и после никогда не буду!
— Честное, значит, пионерское? — покачала головой Лиля Викторовна. — А помнишь ли ты, кто давал «честное пионерское»? Помнишь ли ты, Дроздов, как Рената Марзеева пытали фашисты? Ему ломали руки, выворачивали ноги, жгли лицо зажигалками, вырезали на спине звезду и поливали его голого на морозе ледяной водой! Фашисты хотели узнать у него военную тайну, но он ничего не сказал, потому что дал себе честное пионерское слово, что не выдаст тайны врагам! А умеешь ли ты, Дроздов, так, как Ренат, держать свое «честное пионерское» слово?
— Умею, — ответил Коля твердо.
— Умеешь, говоришь? — Лиля ухватила Дроздова за пионерский галстук. — А проверял ли кто–нибудь твое умение?
— В каком смысле?
— В прямом. Вот ты дал честное пионерское слово, что не будешь чего–то больше делать, а тебя заставляют силой! Ты страдаешь, но слово держишь! Вот в каком смысле! Проверял тебя в таком смысле председатель совета дружины?
Председателем совета дружины в лагере была Лариса Игоревна. Лариса Игоревна не проверяла его, просто один раз она как–то странно ущипнула Дроздова за жопу. — Нет, Лариса Игоревна никого не проверяла. А чего, надо было?
Лиля Викторовна неожиданно улыбнулась, но тут же сделалась опять серьезной. — Конечно, надо было! Это ее обязанность! Почему я за всех все должна делать?! У меня что, нагрузок не хватает?!.. Ох, — она тяжело вздохнула. — Пойдем, Дроздов, тебя проверять.
— А куда?
— Куда надо! За мной иди. — Лиля Викторовна, огляделась, и зашагала в темноту.
Коля пошел за ней. Они прошли метров пятнадцать–двадцать, когда Лиля Викторовна резко остановилась и повернулась к Дроздову.
— Сними барабан, — приказала она.
Коля снял барабан и поставил на землю.
— Подойди ко мне.
Он подошел. Лиля Викторовна подняла руку в пионерском салюте и спросила: — Пионер Дроздов, к испытанию на «честное пионерское слово» готов?
— Всегда готов, — Коля отсалютовал в ответ.
Лиля Викторовна порылась в кармане, вытащила сигарету и спички. Прикурила, выпустила дым.
— Пять минут назад, пионер Дроздов, ты дал «честное пионерское», что не будешь никогда курить. Ты сдержишь свое слово?
Коля кивнул.
— Тогда приступаем к пионерскому испытанию. Я буду тебя пытать, а ты будешь держать свое честное пионерское слово. — Она вытащила изо рта сигарету, повернула к Коле фильтром и вдруг крикнула, — Ну–ка, кури!
Коля, чисто автоматически, протянул руку к сигарете, но потом понял, что это проверка, и спрятал руку за спиной.< BR> — У–у, — он отрицательно помотал головой.
— Кури, тебе говорю! — она подошла ближе.
— Не буду, — Коля сделал шаг назад и уперся спиной в ствол сосны.
— Будешь! — Лиля Викторовна шагнула вперед. — Будешь курить?!
— Не буду!
— Не будешь?! — Лиля Викторовна наступила каблуком сабо Дроздову на сандаль и надавила.
Коля не ожидал таких мучений. Он приготовился к моральной обработке. Но решил держаться до конца — лучше немного помучиться, чем письмо домой, там мучение будет посерьезнее.
Он выдавил: — Не буду и всё!
— Посмотрим! — Лиля Викторовна убрала ногу, схватила его за ухо и стала крутить.
Из глаз у Коли брызнули слезы. Нет, он не расплакался, просто она дернула его очень больно.
— Кури, Дроздов!
— Н–нет! Не буду!
Лиля Викторовна так крутануло ухо, что Дроздов решил, что ухо оторвется, а из глаз у него посыпались искры. Но он не сдался.
— Будешь! — она ткнула сигарету Коле в рот.
Коля стиснул зубы.
— Ладно… Все равно ты у меня закуришь! — Лиля Викторовна взяла сигарету в рот, и неожиданно схватила Колю за яйца.
Коля чуть с ума не сошел. Во–первых, он никогда не мог себе представить, что Лиля Викторовна или кто–то другой из вожатых будет хватать пионеров за яйца. Как–то это было не по–пионерски. Он ни о чем таком никогда не слышал. Но еще больше Коля испугался, что будет так больно, что уже даже не стыдно. Однако, Лиля Викторовна не стала давить ему яйца, а начала их щупать.
— Ой! — Коля почувствовал, что у него встает и ему сделалось жутко неудобно, что у него перед вожатой встал… Надо же было так не вовремя — стоит он теперь перед вожатой с торчашим х…ем! Коля покраснел как закат солнца над океаном. Но было темно.
— Будешь, — прошептала Лиля Викторовна. — Будешь!.. — Она отпустила Колькино ухо и зачем–то его пососала.
У Коли так встал, что надежды, что еще опустится — не осталось. Коля даже решил, что это у него теперь на всю жизнь.
Рука Лили Викторовны скользнула вверх и обхватила Колькин напряженный член. — Что у тебя в кармане? — спросила она.
Коля от стыда чуть не сполз по стволу вниз. И только благодаря тому, что его волосы приклеились к смоле, этого не произошло.
— Я тебя спрашиваю! Что у тебя в кармане?
— Это… не в карма–ане…
— Как не в кармане?! Так это что, пипирка у тебя такая, скажешь?! — Она легонько сжала руку. — Так значит ты прямо при мне не только куришь?!.. Но и торчит у тебя уже наверх?!.. Я не могу поверить, что ты так опустился!.. Ну–ка, Дроздов, снимай штаны, посмотрим, что там у тебя!..
— Как это?..
— Вот так! Как курил передо мной, так и штаны снимай! Курить тебе было не стыдно, а штаны снять стыдно?!
Коля совсем был сбит с толку. Он перестал следить за аргументацией. Он расстегнул ремень и штаны упали вниз. Коля остался в синих сатиновых трусах.
— И трусы снимай! Хочу убедиться, какой ты нахал, что стоишь прямо при мне с торчащей кверху пипиркой.
— Не сниму!
Лиля Викторовна сама стянула с него трусы. Коля схватил трусы и натянул назад.
Лиля Викторовна опять стянула. Коля натянул и не отпускал. Тогда Лиля Викторовна просунула руку снизу под трусы, схватила член и вытащила его наружу.
— Боже мой! Ну и ну! Ну надо же! И тебе не стыдно так стоять? Опусти его немедленно! Считаю до трех! Раз! Два! Два с половиной! Три!
— Я так не могу, — Коля чуть не плакал, но член от этого мягче не становился. — У меня не получается!
— Подонок! А курить у тебя получается?! — Она посмотрела на Колин член. — Ужас! Не думала я, Дроздов, что ты на такое способен! Письмами тут не отделаешься! Завтра будем разбирать твое поведение на линейке! Пусть пионеры всех отрядов выскажутся, что они думают по поводу линии твоего поведения!
Коля представил себе эту линейку и подумал, что лучше ему умереть.
— Я знаю, — сказала Лиля Викторовна, — почему у тебя не опускается! Сказать?! Сказать почему?! Потому что ты занимаешся онанизмом! Ага?! Я угадала?! Коля решил, что ему конец.
— Так вот значит! Значит, кроме того, что ты куришь и еще вот этого, — она подергала Колин член, — ты еще и онанист! Пионер–онанист! Как вам это нравится?! А ты знаешь, что бывает от онанизма?! Вот что бывает! — она опять подергала. — Не опускается от онанизма! Встает и не опускается! Завтра мы это включим в повестку дня!
У Коли в голове нарисовалась стенгазета. Карикатура: Он с вытаращенными глазами дрочит преувеличенно длинный конец, а сверху крупными буквами:
ДРОЗДОВ — ПИОНЕР–ОНАНИСТ!
— Интересно знать, — продолжала Лиля Викторовна, — неужели тебе это интереснее, чем читать книжки или заниматься спортом?! Неужели это так интересно?! Ну и как ты это делаешь?! Ну?! Что молчишь?! Покажи, чего уж теперь?!
— Я не онанист!
— Врешь! Не хочешь показывать?! Хорошо! Тогда я тебе покажу, как ты это делаешь, — рука Лили Викторовны задвигалась на Колькиной шкурке. — Ну, скажи, неужели тебе это так нравится, что ты не можешь отказаться? А?
Коля зажмурился и вдруг его воображение нарисовало ему голую Лилю Викторовну. У нее были большие буфера и черные волосы под животом. Ему стало не только стыдно, но и приятно. Коля почувствовал, что уже скоро брызнет. Он зажмурил глаза еще крепче.
— Кури! — неожиданно закричала Лиля Викторовна Коле прямо в ухо и спугнула преждевременную эякуляцию. — Я хорошо знаю повадки онанистов! У мальчиков вот как у тебя бывает — не опускается. А у девочек, которые занимаются онанизмом, становится очень сухая! А у тех кто не занимается — мокрая! Вот я не занимаюсь и у меня как у всех нормальных людей! Вот, посмотри! — Она схватила Колину руку и засунула к себе в трусы.
Колина рука коснулась мягких влажных курчавых волос… Сейчас брызнет, — испугался он.
— Кури! — закричала Лиля Викторовна.
— Не буду! — автоматически ответил Коля, не разжимая глаз.
Вдруг он почувствовал, как ноги вожатой обхватили его бедра, и член влезает во что–то такое.
— Кури! — закричала Лиля Викторовна и задвигалась вперед–назад.
— Не буду…
— Кури… Кури… Кури…
— Не буду…
— Ох… Кури, Дроздов…
— Не буду…
— Кури!..
Коля почувствовал, как Лиля Викторовна сначала задергалась, а потом обмякла. У Коли брызнуло. Все–таки он не удержался! Х.. сморщился и выпал на воздух. Лиля Викторовна оттолкнулась от Дроздова и одернула юбку.
— Беда с вами, с онанистами, — сказала она, тяжело дыша. — На что только не приходится идти, чтобы у вас не торчал… Ну так как, будем завтра обсуждать твое поведение — твое курение и онанизм?
— Лиля Викторовна, я больше не буду.
— Ну, я не знаю, что тебе и сказать… Вроде ты испытание выдержал… не закурил… Сдержал «честное пионерское». Может ты и про все остальное «честное пионерское» дашь… что покончишь с онанизмом?
— Честное пионерское, — Коля отдал салют и от резкого движения руки, его член качнулся из стороны в сторону.
— Ладно, попробуем тебе поверить. Но будем проверять, — Лиля Викторовна повернулась и пошла в сторону костра, на ходу сунув свои трусики в карман.
Вот так Дроздов впервые стал мужчиной. С той поры прошло много лет, столько женщин у него было, что он всех и не помнил. А Лилю Викторовну, вожатую из пионерлагеря, помнил…