Никогда не забуду того момента. (Начало)

Никогда не забуду того злополучного момента, когда я поддавшись на уговоры родственничка согласился три недели подежурить на пасеке.
По его славам родственника, пчёлы довольно мирные жучки, только главное их не обижать. Плюс ко всему родственник обещал снабдить провиантом и водкой, дабы мне не было скучно.
По желанию имелась возможность взять напарника. В распоряжении имелся вагончик, буржуйка, две кровати и речка в двадцати шагах.

Естественно, в напарники я взял Медведя, хотя он и храпит па ночам, зато я уверен, что он никакой не гомосек и спать можно вполне спокойно. Водки нам дали двадцать пять бутылок, то есть по нашим подсчетам две в день, плюс в выходные две. Планы были самые радужные.

И вот он наступил, этот день, когда мы, наконец попали в эту глушь, за пятьдесят километров от крупных населённых пунктов и за двадцать от мелких. По началу всё было здорово. Первые три дня пили водку и клали хрен на мух и прочих насекомых.
На шестой день проснувшись и опохмелившись, я с ужасом заметил, что расчёты несколько не верны и на оставшиеся пятнадцать дней у нас осталось одиннадцать бутылок. С такого горя, мы к вечеру выпили еще три, а после опохмеления на следующий день почему то осталась вообще одна.
Будучи в здравом уме, я все таки ее припрятал, набрехав Медведю, что водка уже вся. Нарвавшись на несколько грубые замечания па поводу моего недостойного поведения, я вообще забил на познавательные дискуссии с Медведем. Жизнь потянулась как жвачка приклеившаяся к ботинку прохожего.

День начинался с эмоциональной зарядки, я чтоб не дать поспать Медведю, шумно выбегал на улицу не закрывая двери вагончика и распевая всякую фигню, то приседал, то отжимался, то просто тупа пританцовывал. Хотя Медведь и не подавал вида, но я знал, что в душе его в этот момент происходят метаморфозы. И от этой мысли у меня поднималось настроение. Потом был завтрак, Медведь хоть и являлся довольно ленивым, но готовит хорошо, почти как баба. Поэтому напряга с питанием не было. После завтрака, мы обычно залазили под вагон в тенёк и покуривая трещали про политику, выдумывая какие то пустые события и факты, потому как все газеты извели на нужды гигиены.
Перед обедом купались. Купались как бегемоты. Заходили в реку по самые уши и стояли так двадцать минут. Обедали. Мыли посуду. Опять курили и трещали. Вечером совместно готовили завтрак, варили чифирь и до глубокой ночи кидали удочки.

На одиннадцатый день закончилось курево. За этот день были собраны все бычки и табак вытрушен в миску. Содержимое миски перемешалось, и было поделено пополам. На двенадцатый день закончилось и это. Уши пухли, глаза были вечно красными и слезились — наступал песец. Но как оказалось, это было не самое страшное. Побыв более недели без женского пола, у меня начало срывать крышу.
«Срыв крыши» усиливался бездельем и отсутствием спиртных напитков — я не раз подходил к заначке, но так и не решался достать бутылку. Это было единственное лечебное средство на всякий случай. Медведь по ночам перестал храпеть, а как-то подозрительно сопел и ворочался громко постанывая. Проснувшись утром мы долго молча лежали и смотрели в потолок, но я отчётливо видел засадистых жопастых и сиськастых баб в медвежьих мыслях. В моих же мыслях их было в двое больше.

— Поручик, может в село, в клуб сходим — первым не выдержал Медведь.
— Не Медведь, не покатит, там нам сразу наваляют, да и до него двадцать километров двигать по лесу, да ещё и ночью. Я вон прошлой ночью слышал, что какая то тварь ходит по пассике, поглядел в окно, а там какие то четырёхногие. Наверное волки. Хотя могут быть и твои родственники — ответил я.
— А мне бабу надо — не унимался Медведь.
— Иди блин, помоги себе сам. И не нервируй меня, сука! — не выдержал я.

На этом наш утренний разговор закончился. Выйдя из фургона мы принялись за привычное время препровождение. Медведь приготовил пожрать. Это был самый хреновый суп какой я только пробовал. Чай сваренный в котелке отдавал маслом. В сахаре лазили какие-то насекомые. Я был на грани нервного срыва. Полежав под вагонам я не дожидаясь Медведя, побрел купаться. Вода была горячая и противная, ноги вязли по колено в иле, или наступали на коряги и сучки. Я материл все что только видел, речное эхо весело мне поддакивало. Это меня несколько развеселило. Я услышал шаги. Точно Медведь валит — подумал я — сейчас я его напугаю.
Быстро выскочив из воды, подгреб трусы с сандалиями под пень и не одеваясь залез на дерево над тропинкой, так как времени было в обрез то пришлось застыть в позе звезды — ноги и руки держались за разные ветки. Шаги стихли. Я замер. Раздался шорох. Но не с тропинки, а с правой части берега, я приготовился прыгать. Кусты раздвинулись и….
На берег вышла девка! Я аж поперхнулся. Но решил, что в моих интересах молчать, притаился на дереве. Тёлка была невысокого роста, но с пропорциональной фигурой. Грудь была где то третьего калибра, а задница вообще персик.
Я не успел еще её оценить, а мой кореш уже требовал мяса. Волна безумного возбуждения захлестнула меня.

Тёлка была в голубом купальнике и белых обычных трусах. Она разложила какое-то полотенце, сняла купальник, и достав книгу легла на полотенце спиной. Я как богомол застыл в ветвях дерева. Такое сравнение мне очень подходило, так как для маскировки я даже сымитировал сучёк (хотя и не специально).
Телка посапывая и кусая какой-та фрукт принялась читать книгу. Я не в силах сдерживать желания, решил передёрнуть затвор, дабы угомонить разыгравшуюся жажду секса, а затем спокойно познакомится.
И только я отпустил рукой ветку, ветка из под правой наги начала выскальзывать, я дёрнулся и принял исходное положение. Листья зашелестели. Тёлка приподнялась и начала вглядываться в глубину кустов под моё дерево. Она даже не могла предположить, что практически над ней болтается самец орангутанга, голый, голодный и с эрекцией. Ничего там не увидев она встала, потянулась, положила книгу и какой-то фрукт, ещё раз огляделась.
Я обомлел!!! Начала снимать трусы!!! У меня и так уже стоячий хер начал трещать по швам. После чего она зачем-то стала заниматься упражнениями что то вроде аэробики при этом поглядывая себе на задницу то на сиськи. Я фигел с каждой секундой. В голове хаотически крутились мысли а не достать ли мне свой хрен ногой, или не потереть ли мне им о какую нить ветку. А эта стерва повернувшись ко мне спиной уже делала какие-то покачивающиеся наклоны.
Я уже хотел прыгнуть на неё. И тут, этот долбанный жучок!
Какого хрена, ему надо было приземляться на мою шляпу. Приземлившись, он судорожно забегал по головке, от этого у меня затуманились глаза. Я приготовился к выстрелу. В самый последний момент я глянул на него. Пчела, бляяяя — чуть не крикнул я. Пссс-ык и пчела так и не раскрыв крылышки улетела на Censored. Пссс-ык и руки начали слабеть. В глазах потемнело, ноги подкосились. Держись — шептал я — а то не даст! Бля, что, это? Я опять ощутил на конце какое-то движение. Бляяя, пчела! Махнул рукой. Бах!
— АААААА. Кабздец!!! — падая матерился я. Укус пришелся как раз в головку. Девка же только начала входить в воду, когда я приземлился на её полотенце.
Таких огромных глаз я ещё не видел. В черту глаза, сейчас будет огромный хрен, если не вытащить жала, я подорвался к пню за трусами, девка же в это же время пыталась выскочить на берег на той стороне. Но увидев голого гамадрила, орущего что-то типа: «Сука, бля!!!» и бегущего прямо на неё с хреном в руках, оцепенела. Мне, честно говоря, было не да этого. Тупо протоптавшись по подруге схватил трусы с сандалиями и побежал как лось в кусты.