История, конечно неприличная, но смешная

утонченная девушка

Однажды пасмурным осенним днем наша группа в институте решила отметить наступление нового учебного года. Поехали ко мне. Но доехали только трое: две девушки и я. Обе были мне симпатичны, но одна была крепко замужем, а вторая… Звали ее, скажем, Олей. И была эта Оля девушкой романтической, я бы сказал, возвышенной. Увлекалась поэзией, философией, театром. Обсуждала премьеры и восхищалась артистами, закатывая глаза, а на лекциях по судмедэкспертизе читала Новый Мир и машинописные издания непризнанных поэтов. В общем, тонкая, б…, натура… По такому случаю купил я по дороге пару бутылок шампаньского. Дома жрать было нечего и Наташа — та что была крепко замужем — что-то быстро сварила и пожарила.. Короче, сели. Хрусталь, фарфор, серебро.. Чокаемся, жуем, беседу непринужденную разговариваем. Радостно отмечаю про себя, что с шампанским угадал: Оля не просто его пьет, а глушит — увесистыми такими залпами. Наливаю, еще наливаю — бутылку выпили. Вот уже и вторую…
— А водка у тебя есть?
Не сразу понял, кто это спросил..
— Водка, спрашиваю, есть у тебя? — повторяет Оля, пощелкивая ноготком по хрусталю.
— Есть..
— Наливай!
Вот это мило.. Тонкая натура, а поддать, видать, не глупенькая! Достал поллитру Пшеничной.. Разливаю.. Теплая — идет хреново. Но не у Оли — она один раз махнула, только налил — еще раз.. В общем, выпивая этакими опережающими темпами, Оля стремительно нажиралась. Молча и сосредоточенно… Потом была бутылка коньяка Слынчев Бряг, но ее мы уже не допили — Наташа собралась домой, где ее ждал крепкий муж, а Оля с дивана уже не подавала признаков разумной жизни.
— Держись! — сказала уходя Наташа.
Я улыбнулся.. Потому что еще не знал, насколько пригодится ее пожелание и не предвидел никаких трудностей. Опыт ухода за пьяными товарищами был у меня еще со школы. Я и сам становился неоднократно предметом подобного
ухода — в старшем юношеском возрасте… Проводив Наташу до метро, я вернулся домой…

Романтическая девушка Оля, любительница стихов и театров, лежала на диване, в свежей блевотной луже, с задранной до груди юбке и спущенными до колен колготками и трусами… Закрыв глаза и подвывая, она яростно
онанировала.
Я вышел покурить….
Когда вернулся, Оля уже кончила онанировать и спала. Блевотина была везде — на диване, на полу, у нее на груди и даже на ногах. Дух стоял соответствующий. Хлопнув рюмку коньяка, я снял с Оли заблеванные вещи и перенес ее на кровать. Уложил и накрыл пледом. Собрал вещи, покрывало с дивана и отнес в ванную…
Вышел покурить…

Из комнаты послышались какие-то звуки.. Угадали? Правильно! Это блевала Оля. Я метнулся в ванную за тазом, но когда вернулся, она уже кончила блевать. И — правильно! — начала онанировать. Переносить Олю на новое место я не стал — чистых мест осталось не так уж много, а еще мне где-то надо было спать. Поэтому новым местом Олиной дислокации я выбрал ванную. Пустил ей тепленькую водичку и..
вышел покурить…

Потом я почистил диван и кровать, вымыл заблеваный пол и понес грязный плед в ваную… В ванной была вода. Почти наполовину. Хотя я затычку в слив не вставлял. Оказалось, слив засорился очередной порцией Олиной блевотины… Как говорил мой друг, когда он в гостях нажрался, наблевал в ванную и искал, чем устранить засор: «В каждом интеллигентном доме должен быть вантус! » Вот, например, у меня дома вантус есть.. А у вас? Есть ли у вас дома вантус? Нет?! Обязательно заведите… Я долго орудовал этим вантусом, который издавал смачные чавкающие звуки, а рядом лежала юная романтическая девушка и онанировала, сжимая коленки.. Вконец упарившись, причем, почти безрезультатно, я бросил вантус и..
вышел покурить…

Когда я вернулся, то увидел, как Оля безжалостно трахает себя ручкой этого самого вантуса. Вот так, просто и весьма эффективно — судя по низким и протяжным ее стонам. Потом амплитуда движений деревянного агрегата приобрела угрожающий характер: мне казалось, она вгоняет его в себя почти целиком. Стало страшно, что девушка может травмироваться, поэтому вантус пришлось конфисковать. Тут она проявила первые признаки разумной жизни: открыла глаза, зафиксировала взгляд на мне и промычала что-то, похожее на «Отдаааай.. »
— x… тебе! — ответил я.
Мой ответ, а может быть — упомянутый в нем объект, вызвал живой отклик в тонкой Олиной натуре: она заулыбалась, забормотала что-то и стала раздвигать ноги, насколько позволяла ванная. Потом взяла меня за руку и
стала тыкать ее в себя… И тут…
Я не вышел покурить! Идиот..

Я взял Олю на руки и отнес на кровать, начал целовать грудь, живот… и, видимо, слишком надавил: Оля содрогнулась, приподнялась на локте и метнула харч мне прямо на голову. б…! Надо было выйти покурить..
Отмывшись и покурив, я снова отнес ее в ванную, перегнул через бортик, лицом внутрь, жопцом к себе, и в таком положении оттрахал, думая об уже почищенной и снова заблеванной кровати, о куче грязного белья, о засоренном сливе и о театре, который мне сегодня устроила эта романтическая девушка Оля. Кончив, ..
вышел покурить…

… Она «ушла рано утром, когда я еще спал.. » Несколько дней Оля не появлялась в институте, а потом как-то пришла к концу занятий, но не одна, а в компании с хмурым молодым человеком, который издалека пристально смотрел на меня, а вечером встретил у подъезда — с двумя дружками. Молодой человек, видимо, также как и Оля имел тонкую душевную организацию, поэтому не стал сразу лезть в драку, а объяснил суть своих претензий. Со слов Оли, я коварно заманил ее к себе домой, потом напоил и жестоко изнасиловал. Причем, настолько жестоко, что боль в ее влагалище до сих пор не позволяет им нормально заниматься сексом.
— Это не я, это — вантус. — попытался объяснить я…
— Так вас было двое???!!!………………………

Сейчас, сгребая старыми граблями сухие листья, я думаю, что совершенно напрасно так неприлично заржал тогда. Мог бы и сдержаться… И, может быть, меня, гомерически хохочущего, били бы не так сильно. Ведь далеко не все выросли в интеллигентной среде и поэтому многие просто не знают, что.. «в каждом интеллигентном доме должен быть вантус»!